— Нет, я совсем так не думаю, Скайлер, — сказала Франческа. Он посредством меня узнавал вас. — Я просто не знаю, кто бы это мог быть. Я чувствовала только тебя и лишь позднее поняла, что Габриэль разделил со мной выпавшие на твою долю испытания. Но в тот момент я была сосредоточена исключительно на одной тебе. Я не сомневаюсь, что у тебя есть способности. Да и как я могу думать иначе? Ты не можешь солгать мне. Хоть я и не могла «увидеть» этого мужчину в твоем сознании, это не означает, что его там не было. Ты знаешь, что я разделила твои воспоминания, о чем известно немногим, и что я отличаюсь от других. Оставайся с нами, Скайлер, с Габриэлем и со мной. Мы другие. Я не собираюсь тебя обманывать, но наши чувства к тебе искренни, — она отправила быстрый мысленный отчет об их разговоре Габриэлю. Ее очень сильно встревожило, что Скайлер так отчетливо помнит ощущение от присутствия еще одного, делящего их мысленную связь.
— Как я когда-либо смогу взглянуть на себя, посмотреть в зеркало? — впервые за все время тихий, слабый голос содержал в себе эмоции, рыдания от жгучей боли, быстро отогнанной. Мучения Скайлер незамедлительно всецело завладели вниманием Франчески.
Она посильнее сжала руку Скайлер.
— Посмотри на меня, милая. Посмотри на меня, — это была тихая команда.
Скайлер снова повернула голову и подняла свои невероятно длинные ресницы. Она увидела, как ее лицо отразилось в черных глазах Франчески. Как в зеркале. Скайлер выглядела красивой.
— Это не я.
— Нет, ты. Это так, как я вижу тебя. Так, как твоя мать видела тебя. Так, как видит тебя Габриэль. Что еще имеет значение? Тот мужчина, который заявлял, что приходится тебе отцом? Это пьяное подобие человека, которому хотелось забыться в наркотиках, чтобы сбежать от того, кем он стал? Его мнение не может ничего для тебя значить, Скайлер.
— Я не хотела возвращаться назад. Мне было хорошо там, где я была, — в ее голосе слышалась мольба, разрывающая сердце мольба. — Я не смогу столкнуться со всем этим снова.
Франческа погладила рукой челку, спадавшую на лоб девочки, ее прикосновение успокаивало и исцеляло одновременно.
— Нет, сможешь. Ты сильная, Скайлер, и больше не одна. Тебе известно, что я другая и что я обладаю определенными способностями. Я могу притупить твои воспоминания, давая тебе время как следует выздороветь. Ты все равно будешь испытывать боль, но она станет более терпимой. Ты будешь окружена людьми, которые любят тебя, и увидишь себя такой, какая ты внутри, а не такой, какой пытался представить тебя тот человек. Он был мертв внутри, был монстром, сотворенным наркотиками и алкоголем.
— Он не единственный монстр в мире.
— Ты права, сладкая, не единственный. В мире полно таких созданий и они предстают в различных формах и размерах. Мы только можем сделать все, что в наших силах, чтобы остановить их и спасти невинных от их рук. Габриэль посвятил свою жизнь этому, так же как и я, только по-своему. Дай нам шанс полюбить тебя и позаботиться о тебе, как и должно было быть.
— Я боюсь, — сказала Скайлер. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь опять стать цельной личностью. Мне невыносим вид мужчин. Все пугает меня.
— В глубине сердца и души, Скайлер, ты знаешь, что нельзя осуждать всех мужчин за те гадкие вещи, которые делал твой отец. Не все мужчины такие. Большинство из них любящие и честные.
— Я все еще боюсь, Франческа. И не имеет значения, что я знаю, ваши слова могут быть правдой. Я не могу рисковать, не хочу рисковать.
Франческа мягко покачала головой.
— Ты отступаешь, чтобы не стать такой, как они. Ты хочешь быть похожей на свою мать, видеть в людях только доброе и относиться к ним с состраданием. Я легко вижу это в тебе.
Ее веки дрогнули, затем храбро поднялись.
— Я хотела, чтобы он умер.
— Конечно, хотела. Я тоже желала видеть его мертвым. Но это не означает, что мы монстры, дорогая, это означает лишь то, что мы не ангелы. Присоединяйся к нам. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, я побывала в твоей душе и знаю тебя не хуже твоей родной матери. Вероятно, даже лучше. Я буду считать благословением разделить свою жизнь с тобой. Если ты этого не захочешь, я дам денег на твое образование и воспитание. В любом случае, это будет твой выбор. Я не покину тебя.
Скайлер крепко сжала свои пальцы вокруг пальцев Франчески.
— Вы прекрасно знаете, о чем просите меня. Я знаю. Мне придется вернуться в мир, быть среди остальных. Но я никогда не буду такой же, как они. Я никогда не смогу приспособиться к нему.
— Ты прекрасно подходишь мне, — настаивала Франческа. — Габриэлю и мне. Мы дорожим таким одаренным человеком, как ты, действительно ценим. Мы сможем помочь тебе раскрыть свой талант. Есть способы как приглушить его, так и развить, если в этом возникнет необходимость. И у тебя будет уйма времени на выздоровление, прежде чем тебе придется столкнуться с миром. Постарайся сесть, Скайлер. Ты достаточно сильная.
— Я не думаю, что мои способности стоит развивать больше, чем они уже развиты. Когда я дотрагиваюсь до людей, я узнаю о них вещи, которые мне не следовало бы знать. Временами я вижу ужасные вещи. Но никто не верит мне, когда я говорю об этом, — но ни в голосе Скайлер, ни в ее сознании не было никакой жалости к самой себе. Подросток просто констатировал факт, каким она его видела. Скайлер неохотно вытащила свою руку и с помощью Франчески приняла сидячее положение.
— Я принесла тебе кое-что, немного нижнего белья, футболок и халат, — она приподняла плюшевого волка. — А он, по мнению Габриэля, может стать твоим другом.
Девочка некоторое время круглыми от удивления глазами смотрела на плющевую игрушку.
— Это мне? Правда? — она потянулась к нему и обхватила животное руками. Сразу же, казалось, мир просочился в ее сердце, хоть и на время. — Никто, кроме моей мамы, ничего раньше не дарил мне. Спасибо, и, пожалуйста, поблагодарите Габриэля, — сказала она со слезами в голосе. Она поднесла морду животного к лицу и в течение минуты смотрела только на нее, очарованная голубыми глазами. Она пробудилась от долгого кошмара, и мир стал напоминать больше фантазию, чем реальность. Она изо всех сил постарается остаться в нем, а не скатиться обратно в свой внутренний мирок.
Франческа пристально изучала подростка. Скайлер была так худа, что Франческа могла разглядеть каждую косточку в ее теле. Она казалась такой хрупкой, что Франческа боялась, она может сломаться. Поэтому она обложила Скайлер подушками и подтянула вверх одеяло. На лице Скайлер все еще оставались следы синяков, но общее ее состояние стало намного лучше после единственного сеанса с Франческой. Она смотрела во все глаза, красивого нежно-серого цвета. Встревоженные глаза, глаза, повидавшие слишком много для такой молодой девушки.
